Стихи А.Никонова
***
Комната в вечернем свете…
Кончился в часах завод…
Тень от стула на паркете
К нам дотянется вот-вот.
Дремлют в старом пианино
До, ре, ми, фа, соль, ля, си.
Занавеска так невинно
Шепчет ветру: «Унеси…»
На столе пролито кофе…
Контур шкафа словно стерт…
Только профиль, женский профиль
Нарушает натюрморт.
***
Январские строфы
1
Тело, измотавшись, ввечеру ищет понимания у стула.
Погасив настольную свечу, в комнате жена моя уснула.
За окном на март похож январь…
В темноте волхвы бредут сутуло,
Перейдя на новый календарь.
2
То, что в январе в кармане нет денег – вечный факт в моем укладе
Жизни, переменном как портрет самого себя на водной глади.
Это переносится легко,
Если на листы моей тетради
Льются рифмы, тропы, молоко.
3
Мокрый снег в Отечестве моем одевает конеборцев Клодта,
Пополняет черный водоем, совершая часть круговорота,
Ухудшает видимость и в нас
Незаметно изменяет что-то
Большее, чем форма глаз.
***
Давай поедем в Царское Село –
Забыть о суете привычных буден.
Давай в себе поэзию разбудим,
Чтоб просветлело сердце и чело.
Мне видится, как парк осенний пуст.
Сплошные облака с утра повисли.
И ты, прикосновеньем влажных уст,
Легко в сумбур мои приводишь мысли.
И фразам, пересохшую гортань,
Не одолеть, а потому – немею.
И лишь слежу, как лиственная ткань
Ложится на безлюдную аллею…
***
Мне бы петь горний свет, да кровавый пот,
Да сердечный взрыв, хоть в Великий пост.
Мне бы Слово-плоть воплотить в слова,
Со страстями своими сумев совла-
дать хотя бы в семь дней Страстной.
Ведь не хлебом одним… Не к тебе одной…
***
Маше. Вослед Страстной
Глядят весны глаза бесстыжие
И будоражат все, что во
Плоти, а ты в косички рыжие
Вплетаешь тернии Его.
И тем меня возводишь горнему,
Что голову сильней кружит…
А в ноги падаешь – стать корнем у
Спасения моей души.
***
Оживленная улица бывшей столицы, где
Ты жила в старом доме с вывескою «Аптека».
Солнце, цвета желтка на сковороде,
Дарит тепло брюнетке в кафе пред тем как
Опуститься за местные кровли. Взгляд,
Наследить неспособный в той части мира,
Чей фрагмент им сейчас в поле зренья взят –
Будь-то улица, вещь, человек, квартира –
Изучая фасады, людей, авто,
Да овец отару в небесном поле,
Окромя тебя здесь находит то,
Что искал, однако, увы, не боле.
Оттого-то и тянет, глаза прикрыв,
Опрокинув в горло остатки чая,
Побледнеть, на стуле слегка оплыв,
На вопрос: «Вам плохо?» - не отвечая…
***
Между двух глаголов
Припомни узкую скамью и гул плотины;
И облака – издалека – за наши спины;
И вековые ели – ввысь, как стрелки в полдень
Будильника в дому у нас; и Дух Господень
На всю окрестность от молитв Святого старца;
И поезда – сквозь ночи – нам: «Нельзя остаться!..»
Вырица.
***
Мир предлагает женщин мне на выбор,
Чтоб я слюну пускал под одеялом.
Зовет в объятия к тем кто вечно молод,
Не чувствуя, что время пахнет дымом.
Смешной такой, рябит в глазах усердно
И красоты жены моей не видит…
***
Возвращение в Вырицу
Если верить тому лишь, что видит глаз
В этой комнате все по-старому, как при нас.
Не скажу, что бедно, но, в общем-то, без прикрас:
Мебель, старая скатерть, часы, обои…
Замечаешь, сбиваюсь почти на прозу. Слог
Подчиняю ритму движения ног
По сырой дороге, но видит Бог
Все выходит как-то само собою.
Интересно, что нынче тебе увидится
В этом старом странном названии – Вырица.
Впрочем, не разговор – бессмыслица,
Засоренье извилин. Былою страстью
Лишь во мне о прошлом живут терзания.
У тебя же стирка, обед, вязание…
В этом мире бытие, иногда, тормозит сознание.
Ностальгия бьется червовой мастью.
***
Условно непригодное.
Питеру Хёгу
Кап – минута. Кап – минута
В раковине и судьбе.
Время чье-то, вечность – чью-то
Жена вновь растит в себе.
В коммунальной ванной дети
Перед сном помывку ждут,
Простодушно воду в этих,
Слыша, капаньях минут.
***
Еще ноябрь не допели,
Уже искусственные ели
Натыкали по площадям
И улицам. В продажной суе
Маркетинг праздники ворует,
Служа маммоне не щадя
Живот. Повсюду лжеугодник,
Среди игрушек новогодних,
Дудит в рекламную дуду.
Чтобы не стать пустою тарой,
На календарь надеясь старый,
Постом Рождественским иду.
***
Я встречаю декабрь рождением сына,
Что влияет на темы бесед, на сны, на
То, что память берет в закромя, под веки,
У начала пути из варягов в греки.
Я на белый лист запускаю строфы.
Новостей не слушаю – катастрофы
Ежедневностью могут ввести в безумие,
В состоянье, живущего у Везувия.
Ввечеру я смотрю как над скатом крыши
Белый сыр висит в ожиданье мыши,
Той, что душу, порою, грызет как вещи…
И на карте старых настенных трещин
Я, устав, глазами ищу ту область,
Где начать с семьею оседлый образ
Бытия. Где простор, и раз в год река бы
Замерзаньем сказала: «Пришел декабрь…»
***
На два голоса
- Возвратился! И сразу метель, метель,
По сигнальному скрипу дверных петель,
Заметает снегом весь белый свет,
Чтобы скрыть от крыльца до калитки след.
- Возвратился! И сразу же зимний шторм –
Нам, забывшим завесы штор!
Чтобы скрыть снежинками налету
Падших душ – в объятия – наготу!
